Бабье лето

     Как много удивительных вещей окружает нас. В суматохе серых будней мы проходим мимо, даже не обращая на них внимания. Давеча, занимаясь "важнейшим" делом в кухонной мойке с большой старой кастрюлей, гремя ручками и разбрызгивая пену, удивился внезапно возникшей мысли: " Почему салат - корейский?".  С чего вдруг я вспомнил о салате? То ли захотелось остренькой морковки, то ли вспомнились восхитительные кисло-сладкие маринованные грибочки, которые мы со Светой как-то покупали на нашем привокзальном рынке у кореянки, плохо говорящей по русски. А может "выпуклый кандидатский мозг", устав от вынужденного безделья, отыскал в недрах подсознания тему для размышлений?    Действительно, когда мы говорим ''салат московский", имеем в виду конкретное блюдо, изобретённое французом, но ставшее русским национальным. А если сказать "Американский салат", что бы это могло значить? Наверное, несколько сортов мяса, разобранного н...

Утро – как утро… Как всегда хочется спать, но возня просыпающихся собак и угроза появления «моря» где-нибудь на кухне заставляет мучительно «раздирать» глаза. Не хочется вылезать из-под одеяла, тормоша теплые сонные «комочки», греющие мои бока. В оконных щелях рвется и гудит восточный ветер. Темно в комнате. В коридоре желтый свет лампочки – теща как обычно, собирается на работу. Из ванной доносится шум воды из-под крана. Привычно работает над столом кухонный телевизор. Бодрые дикторы «Доброго утра» один за другим представляют тысячу мелких интересных сюжетов. Из темного окна видны пятна фонарей, освещающих Дзержинку. Метель. Люди торопятся на работу. И я  должен торопиться. Все как в старом кинофильме – спокойно, обыденно, предсказуемо… Неладное я почуял, когда выгуливал своих архаровцев. Во дворе намело мощные сугробы. Ветер сильный, порывистый. «Черти» только нос из-за угла высунули, и как по команде «присели». Домой! Какие гуляния! На диван, свернуться калачиком и сп...

   Холодный ветер гонит снежные хлопья в отчаянной попытке остудить горячие людские головы. Он проносится  по Таганрогским улицам и переулкам, заставляя своим ледяным дыханием полицейские патрули с шашками и кобурой на поясе глубже вжиматься в воротник шинели. Еще совсем недавно Таганрог был тихим и провинциальным. На дебоширов, мелких воришек и контрабандистов хватало городового и жандармов, винтовки были без надобности, хватало нагайки для наведения порядка, а теперь поди-ж ты...  Народ каждый день собирается то тут, то там, шумит чего-то, суета какая-то, крики. Вот и сейчас через дворы и закоулки из Богудонии по Елизаветинской улице в обход патрулей мужики в рабочих куртках и пацаны в поношенных рваных тулупчиках  тянут какие-то ящики. Их следы быстро задуваются ветром и исчезают под снегом. В такую погоду только дома сидеть, а не красться по подворотням!     Эта группа из нескольких человек свернула с Елизаветинской в один из темных п...

Грязный асфальт заботливо укрыт пушистым белым покрывалом. Низкое темно серое небо сеет над городом хлопья снега. Минус пятнадцать и ветер... Он носится как шальной по городу с раннего утра. Не зная, чем себя занять на пустынных улицах, он то тревожит сон акаций и тополей своими порывами, то стучится к людям в окна и забавляется на улицах с прохожими. Распахивает полы верхней одежды и швыряет в лицо белые холодные хлопья, обжигая холодным дыханием лица и время от времени срывает шапки. На площади перед мясным павильоном Центрального рынка пара дворников гребет снег широкими деревянными лопатами. На ступеньках перед входом уже образовались невысокие серые кучи, но ветер разметает их назло этим людям в черных фуфайках. Ветер словно издевается над ними, поднимая вверх легкие белые хлопья и сводя на нет  усилия доблестных тружеников метлы и лопаты. С особым удовольствием он щиплет дворников за уши и нос, заставляя кутаться в шарф. Те, в свою очередь, не очень-то веря в успех...